«Вечерняя ты заря-зарница, ходишь ты высоко, видишь ты далеко, где мой суженый, где мой ряженый, где мой законный, где мой венчальный, где он ходит и где он гуляет, где он пьет, где он ест, и тут его возьмите и доймите, сзади подстяжите, спереди подстелите, в ретивое сердце, в черную печень, в горячую кровь, в ясные очи, в черные брови и в подколенные жилы.
И снимите с меня, с рабы (имя), тоску тоскливую, сухоту сухотливую, печальную кручину, положите и разложите ему в ретивое сердце, в черную печень, в горячую кровь, в ясные очи, в черные брови и в подколенные жилы. И не мог бы он без меня, без рабы (имя), ни жить и ни быть, и ни думушки думать, и совету советовать, и любови любовать. И на белый день хлебом бы не заедал, чаем бы не запивал, и проклятым табаком не закуривал, и на темную ночь сном не засыпал. Я, раба (имя), все была бы на уме и на разуме».
